Завершается год 150-летия Мориса Равеля – композитора, вес и значение которого со временем только возрастают.
Казалось бы, еще совсем недавно его относили исключительно к импрессионистам, но сегодня всем очевидно, что это универсальный классик, однако при этом – близкий нам, актуальный автор. Юбилейные оммажи в этом году следовали непрерывной чередой: на его родине, помимо множества концертов, вышел альбом-антология «Ravel Paris 2025» (Национальный оркестр Франции, дирижер Кристиан Мэчелару), но и у нас, в России, было немало событий во славу музыканта, а мощным итоговым аккордом стал вечер Константина Лифшица и Александра Сладковского с Госоркестром Татарстана в «Зарядье».
Конструкция концерта-монографии была продумана до мелочей и вызвала множество ассоциаций. Например, с архитектурой: напоминала стройное сооружение, что-то вроде триумфальной арки с опорами в виде начального «Вальса» и финального «Болеро» – двух знаменитых пьес, основанных на танцевальных ритмах. А в центре – Второй фортепианный концерт для левой руки и Вторая сюита из балета «Дафнис и Хлоя». При этом все номера соразмерны, каждый длится от 12 до 18 минут.
Другая ассоциация – с ресторанным меню, и тогда получилось бы так: «Вальс» на закуску, Концерт на первое, «Дафнис» на второе и «Болеро» на десерт (но были еще и «добавки», то есть бисы, но это потому, что уж очень вкусно всё получилось).
И если продолжать игру в ассоциации, то третья связана с классической драмой, в которой, как известно, есть экспозиция («Вальс»), завязка (Концерт, появление солиста), кульминация («Дафнис и Хлоя») и развязка («Болеро»). Со спектаклем роднит и непрерывная драматургия, в которой все идет по нарастающей, к «Болеро», и невозможно в этой «пьесе» что-то убрать или поменять местами.
Начало, «Вальс» (1920) – уже вызов: 12-минутная «хореографическая поэма» только кажется простой, в том-то и ее коварство. Сам автор говорил о своем произведении как об «апофеозе венского вальса», с одной стороны, а с другой, – как о «все нарастающем фантастическом и фатальном вихре».
Равель не углублялся в конкретику, не упоминал тему слома эпох, явственно звучащую в пьесе, но современники ее сразу уловили, даже более того, считали, что над «Вальсом» «пронесся ураган войны». Вместе с тем это виртуозная партитура, невероятный оркестровый пир с множеством ярчайших соло и тутти.
Слушая оркестр Александра Сладковского, я вспоминала одно из самых блестящих на моей памяти исполнений «Вальса» – Мариса Янсонса, когда он приезжал в Россию с оркестром Баварского радио (2018). Именно с ним могу сравнить версию Госоркестра Татарстана. Казанцам удалось увлечь нас в этот безостановочный вихрь вальса, который может быть безмятежным и прекрасным, а может – тревожным и страшным, и на этих невероятных противопоставлениях и строится магия поэмы.
«Динамический контраст – от тончайших «завитушек» до грандиозных тутти у Равеля огромен. Мне кажется, его музыка очень актуальна, потому что сильна, убедительна, это уже практически экспрессионизм. Во всяком случае я так ее слышу»,
– говорит дирижер.
Но «Вальс» – только присказка, сказка была впереди: предстоял Второй, леворучный, концерт Равеля (1930). У него интересная история (написан для пианиста Пауля Витгенштейна, потерявшего правую руку на войне), большое концертное портфолио и дискография: помимо первого исполнителя, самого Пауля Витгенштейна, его играли Корто, Рихтер, Гилельс, Берофф, Башкиров, Амлен и очень многие другие. Тем не менее не сказать, чтобы это было часто исполняемое произведение, скорее наоборот: не каждый пианист, видимо, готов «уполовинить» свои возможности, держа правую руку на колене, как обычно в этом случае бывает. Для иных игра «одной левой» все равно что ходьба на одной ноге…
Как бы там ни было, но Константин Лифшиц как раз играет Второй концерт давно, и это чувствовалось: он у него, что называется, «в пальцах». Пассажи, мелкая техника, невероятно виртуозные каденции… Все порадовало в игре этого музыканта высшей лиги, которого в России заждались: Константин живет Швейцарии, последний раз приезжал к нам два года назад.
С Александром Сладковским они давно не выступали вместе: нынешний раз – всего лишь второй в их общей биографии, а первый был примерно четверть века назад. Но, несмотря на такой перерыв, тандем сложился: видно было, что играть им друг с другом комфортно. Возможно, сработали долгие «гляделки» пианиста и дирижера в самом начале? Мне показалось, что это было чем-то вроде ритуала, будто они посылали друг другу установку «на удачу» или, как теперь говорят, «лучики добра».
Александр потом рассказал мне, что вообще любит Второй концерт:
«для оркестра он написан просто, ведь самое страшное для дирижера – это выход из каденции. А тут практически все идет одно за другим, фортепианные соло/каденции переходят в тутти и так далее».
И еще маэстро отметил музыкальные достоинства этой, по сути, «стильной одночастной пьесы, которая чем-то напоминает «Болеро». Впрочем, нити от Второго тянутся не только к «Болеро», но и к «Дафнису и Хлое», так что все разделы этого концерта-спектакля, получается, соединены и внутренней музыкальной драматургией.
Конечно, солиста просили сыграть на бис, но никто не ожидал, что он исполнит Чакону Баха в переложении Брамса… для левой руки!
Не секрет, что популярнейшая скрипичная Чакона имеет множество транскрипций – для гитары, виолончели, клавесина, органа, оркестра и, конечно, фортепиано. Но играть на бис сложнейшую 13-минутную пьесу, да еще в такой экзотической аранжировке! Вот так сюрприз!
Зал почти впал в транс. Солист продемонстрировал невероятную оснащенность и глубину: такого Баха, думаю, присутствующие запомнят надолго. Но при этом часть публики была в неведении, что пианист играет одной рукой: настолько полнокровным, мощным было звучание. Только те, кто сидел слева и видел руки Константина, поняли, что слушают.
В антракте только о Чаконе и говорили, тут же поползли слухи: у пианиста, очевидно, травма правой руки, раз он весь вечер играет только левой рукой. Но нет, с солистом все в полном порядке, просто такой вот подарок Константин решил сделать публике и, видимо, самому себе в свой 49-й день рождения, с которым совпал концерт. В зале, кстати, находились его друзья, среди них кларнетист Игорь Федоров, который прямо на сцене поздравил его и вручил виновнику торжества великолепный букет.
Вторая сюита балета «Дафнис и Хлоя» (1912-13), все три ее части («Рассвет», «Пантомима», «Общий танец») – это то, что можно назвать идеальной партитурой. Немыслимые ее красоты, тембровая роскошь – то, что очень идет казанскому Госоркестру. Музыканты просто купались в богатой звуковой палитре, с радостью «окуная» в нее публику.
Ну и «на сладкое» – лихо исполненное, да еще и с повтором финальной части по требованию публики«Болеро» (1928). Визитка Равеля, по которой его узнают даже те, кто совсем не в «материале». Произведение, которое звучит в кино, в театре и – с самого начала – в балете. Традицию заложила Ида Рубинштейн, продолжили Майя Плисецкая, Сильви Гиллем и не только. «А вы хотели бы поучаствовать в создании балета «Болеро»?» – спросила я Александра Сладковского.
«Если бы Алла Сигалова мне предложила, я бы с удовольствием с ней это обсудил. Но будет ли такая возможность? Все-таки у балета своя жизнь, у оркестров своя, а у нас столько забот и хлопот! Успеть бы то, что в планах».
А планы у Госоркестра Татарстана и его лидера серьезные. Вот только календарь конца декабря: два концерта на открытии Новогоднего фестиваля «Сириус», сыграют виолончельный концерт Александра Чайковского с Сергеем Ролдугиным и Четвертую симфонию Шостаковича (22 декабря), Пятый фортепианный концерт Бетховена с Денисом Мацуевым и «Жизнь героя» Рихарда Штрауса 23-го.
Потом у маэстро, уже с другим оркестром – Российским национальным, снова Москва: новогодний концерт с Ильдаром Абдразаковым в Концертном зале имени Чайковского (28 декабря), с весьма оригинальной программой от Глинки и Мусоргского до Пахмутовой и Бабаджаняна.
Впереди, в начале 2026 года, у ГАСО Татарстана целый каскад фестивалей в Казани: «Мирас», «Рахлинские сезоны», «Белая сирень»в, летом выступление на новом фестивале Дениса Мацуева в Суздале, ну и традиционно – звукозаписи, которым Александр Сладковский всегда придавал особое значение. Сейчас идет работа над полной симфонической коллекцией Малера:
«Пока монтируем то, что записали летом, в следующем году продолжим и, думаю, в 2027-м цикл завершим».
Источник: